14:14 

У Маугли был Багир, а у Винни-Пуха Сыч

AsuraApsara
влюблена в книги. Взаимно
Давно не было лингвоминуток, а вот нашлось интересное:
Гендер сказочных и мифологических персонажей англоязычной литературы в русских переводах
Название может отпугнуть, но тема любопытная и написано очень легко, с массой ярких примеров, знакомых, наверное, каждому.
В статье рассматривается вопрос перевода половой принадлежности и шире гендерной роли некоторых персонажей сказок с английского/французского на русский язык. Ведь меняя пол Багире с оригинального мужского на женский, переводчик меняет и характер взаимодействий Маугли и Багира/ы, и не может адекватно отразить некоторые моменты, и теряет смыслы, заложенные автором.
Так что М. Елифёрова рассказывает о судьбе нескольких перевёртышей и объясняет, что же на самом деле скрывается в их истории по задумке писателей: Сова из Винни-Пуха, целых четыре персонажа Алисы, Багира из Маугли и многие другие.

Кто же такой Owl в “Винни-Пухе”? Если мы учтем, что это мужчина, и к тому же юный (судя по тому, как он вписан в компанию зверей и как с ним обращаются, возрастной разрыв не должен быть большим)[10], - вывод очевиден: перед нами тип выпускника английской частной школы, неоднократно делавшийся мишенью сатириков в XIX-XX веках. Невежество, скрытое за квазиученым лексиконом, высокомерие по отношению к окружающим плюс склонность пускаться в сентиментальные воспоминания - стандартный набор характеристик этого типа, выведенного еще Л. Кэрроллом в образе the Mock Turtle из “Алисы в Стране чудес” (об этом персонаже мы поговорим в дальнейшем). Этот тип к моменту выхода в свет “Винни-Пуха” был уже известен английскому читателю. Милн добавил единственное новшество, доведя тем самым образ до уморительного гротеска: Owl на самом деле вообще никакой школы не кончал и даже читать толком не умеет (последнее обнаруживается в главе о пятнистом Щасвирнусе).

Если бы гендерная функция этого героя ограничивалась только напоминанием о некоем социокультурном типаже (не имеющем аналогов в России), то радикальные сторонники перевода-присвоения могли бы возразить: мол, книжка детская, ее смысл не в том, чтобы знакомить детей с нюансами английской социальной жизни, а в том, чтобы они читали добрые, умные и смешные истории и т. д. Но в действительности мужская природа Совы влечет за собой гораздо более широкие и глубокие последствия для всей художественной структуры винни-пуховского цикла в целом. Учтя, что Сова - мужчина, можно обнаружить, что до появления Кенги в Лесу вообще нет женщин[11]. Фрустрация, которую испытывают Винни-Пух и все-все-все при ее приходе в Лес, малопонятна читателю русского перевода. Дело в ее чуждости, в том, что она извне? Но ведь Тигра тоже приходит извне, однако его сразу принимают как своего и проявляют радушие, несмотря на то, что он заявляет о своем присутствии не самым вежливым образом - шумя среди ночи под окном.

В оригинале источник фрустрации для героев (и комизма для читателя) несомненен: Кенга нарушает единство мальчишеского мира Леса тем, что она женщина и при этом взрослая. Феминность и одновременно взрослость Кенги выражаются через ее материнство. В дальнейшем она и проявляет материнское поведение по отношению ко всем, кроме Кристофера Робина (ввиду его особого статуса в художественном мире “Винни-Пуха”; примечательно, что он не участвует в совете по изгнанию Кенги). Поначалу план ее изгнания связан именно с тем, что обитатели Леса не знают, как с ней общаться. Впрочем, и в подготовке самого плана они исходят из неверных предпосылок относительно женского мышления. Вместо того, чтобы расстроиться при виде исчезновения Крошки Ру и согласиться на условия похитителей, Кенга хватает Пятачка и подвергает его ряду унизительных (в мальчишеских глазах) процедур: отмывает в ванне, нарочно тыкая ему в рот мыльной мочалкой, растирает полотенцем и поит солодовым экстрактом (в переводе Заходера - рыбьим жиром). Тем самым она демонстрирует, что не воспринимает ни “похищение”, ни “похитителей” всерьез, - она обращается с ними как с заигравшимися детьми, каковыми они на самом деле и являются.

Тема вторжения женщины - в том числе в качестве воспитательницы-матери - в замкнутый мужской мир является традиционным источником комизма в мировой литературе и кинематографе (например, фильм “Семь стариков и одна девушка”, где комизм усилен инверсией возрастных ролей). Однако в английской литературе она приобрела особый оттенок благодаря специфической форме гендерной сегрегации, выработавшейся в викторианской и поствикторианской (до Второй мировой войны) Англии. Это не была сегрегация, свойственная патриархальным обществам, где мужчина и женщина были жестко разведены в пространстве и по социальным функциям и каждый пол обладал собственными табу, традициями и обрядами, вплоть до особого языка. Напротив, гендерная сегрегация английского общества возникла именно как реакция на исключительную по меркам XIX века свободу общения полов в Англии. Нормальный англичанин эпохи королевы Виктории проводил большую часть своей повседневной жизни в смешанной компании. Викторианство унаследовало просветительский взгляд на женское начало как на цивилизующее, противостоящее варварству[12], и вне этого представления не может быть понята пресловутая “викторианская чопорность”: присутствие юных девушек служило определяющей планкой приличия речи и поведения всех остальных. Именно поэтому мужская субкультура высших и средних классов Англии формируется как пространство, позволяющее “отдохнуть” от непосильных ограничений, налагаемых женским присутствием. Один из примеров такого “ослабления гаек” - обычай, согласно которому дамы после обеда удалялись в другую комнату, а мужчины оставались за портвейном (и получали возможность рассказывать непристойности).

Следовательно, мотив вторжения женщины в мужское сообщество, сам по себе комичный, для англичан приобретает дополнительное культурное измерение. Английское мужское сообщество - это сообщество, боящееся женского присутствия, поскольку последнее ассоциируется с повышенной требовательностью к поведению и с дефицитом свободы. Женщина воспринимается как “домомучительница”, строящая всех по линейке. По канонам английского юмора, в таких случаях мужчины, мнящие себя героями, проявляют себя в роли беспомощных и невоспитанных детей (чем только доказывают необходимость их воспитывать)[13]. Именно это и происходит в эпизоде “пришествия” Кенги.

@темы: книги, язык

URL
Комментарии
2017-03-02 в 19:52 

l-shch
Я не виновата, что всегда права.
Ведь меняя пол Багире с оригинального мужского на женский, переводчик меняет и характер взаимодействий Маугли и Багира
Зато не противоречит матушке-природе)) Не бывает черных пантерОВ. Меланизм у ягуаров и леопардов бывает только у самок.
А что касается Сыча, то мне больше нравится вариант Сов)

2017-03-02 в 22:46 

AsuraApsara
влюблена в книги. Взаимно
А как же: черный самец по кличке Аргон из зоопарка в Екатеринбурге?
«Родился он в Ленинградском зоопарке в 2008 году.
Его бабушка Грета жила в Екатеринбургском зоопарке. В возрасте 12 лет (по человеческим меркам, это около шестидесяти) она впервые принесла потомство от молодого супруга Гранта – чёрного ягуара, прибывшего к нам из Ленинградского зоопарка.
Их пятнистая дочь Агнесс отправилась на родину отца, там «вышла замуж» за чёрного красавца Рока.
И вот теперь их сын Аргон вернулся на свою «историческую родину» в наш зоопарк.
В 2014 году для Аргона привезли молодую самку Анту классической окраски. В распоряжении ягуаров находится три смежных вольеры, в которых они могут находится как по отдельности, так и вместе.
»

URL
2017-03-03 в 10:54 

lena-wind
Expecto Patronum!
Интересная статья.
Действительно неправильно переведенный пол меняет восприятие персонажа.

2017-03-03 в 15:07 

l-shch
Я не виновата, что всегда права.
Аргон
Так потому и известный, что один на весь мир). Как трёхцветный кот. Тоже когда-то писали, а такими бывают не коты а кошки. Кстати, в самке может смысла не окажется. Такие "уникумы", обычно бесплодны. Ещё когда-то шла информация о рогатой маралухе (самке сибирского оленя). Рога там, конечно, не то что у самца. Рогатых красавцев необычная самочка интересует так же. как и безрогие, а вот потомства нет как нет.

2017-03-03 в 15:30 

l-shch
Я не виновата, что всегда права.
Кстати, я тут призадумалась о том, как воспринимали бы русские читатели варианты "Сыч" и "Лиса" в "Маленьком принце." Конечно, дело привычки, ну или эффект запечатления. Что прочли первым, то и привычно. Но есть и ещё одна сторона дела - стереотипы родного фольклора, стихов, сказок. Вот филин у нас безусловно птица мудрая. Он не может даже в сказке писать безграмотно и пудрить мозги окружающим своей якобы эрудицией. Сыч - это вообще скорее из поговорки: "Насупился, как сыч." Он, понятно, подошёл бы по размеру. Махонькая совка, самое ему место в детской книжке, среди игрушек. Но, он играет не так ярко, его юная аудитория встретит (да, наверное весело и с восторгом), как новый персонаж. А сова у нас часто мудрая, вещая, но так же часто дура-дурой. У нас девка-дура - это заявка на очень прикольный характер. Дурачок (Иванушка тот же) окажется вовсе не дурнем. А вот девица дурёха вечно попадает в просак, что и для совы характерно))
"Всю ночь
С темноты до рассвета
На ветке сидела сова.
И песню сложила про это.
А утром забыла слова")

И про Лиса подумалось. Ну кроме уже рассмотренного краем глаза в статье. Мудрые советы от Лисы в русском переводе звучали бы как о-о-очень изощрённая подлянка. Одна подводка об ответственности за приручённых чего стоит! Это ж родная лисичка со скалочкой. Стоит оченьки долу и замышляет))

2017-03-03 в 16:01 

AsuraApsara
влюблена в книги. Взаимно
l-shch, я совсем не специалист и лень гуглить, но там у него и в родственниках ещё два чёрных самца, и потомство дают.
Тёмная история с этими чёрными самцами, в общем.

стереотипы родного фольклора, стихов, сказок.
вот это очень интересный культурный аспект перевода, да.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

под небом Вестероса...

главная